Пять внебрачных детей, тайное масонство, огромные деньги в матрасе, отец-мафиози и полный рот платиновых зубов—господи, да если бы наша жизнь была хоть на треть такой интересной, как следует из слухов, нам бы, наверное, ни часу проспать не довелось. Огромное спасибо всем, кто рассказал нам, какие слухи о себе ему доводилось узнавать. Наша собственная жизнь теперь кажется нам скучной и бледной—и слава богу.
Узнала, что мы с подругой Т. устраиваем кокаиновые вечеринки в Москва-Сити. Мне прям приятно стало, что кто-то так сильно переоценивает зарплату в книжной индустрии. (Екатерина Писарева)
В середине семидесятых мы с мужем жили в рабочем общежитии. Муж работал в проектном институте, я в вычислительном центре университета, то есть мы несколько отличались от основного контингента. Случайно услышала: «Пономаревы — такие культурные люди, что пьют только коньяк, каждый день по рюмке за обедом». Коньяк в то время был дефицитом, мы его и в глаза не видели, да и на обед домой не приходили. (Татьяна Пономарева)
В третьем классе про моего школьного друга говорили, что он инопланетянин, мы с ним с удовольствием включились и тиражировали эту легенду, даже сами поверили. Стали из просто аутсайдеров инопланетянами-аутсайдерами, вау. (Anastasia Venkova)
С удивлением узнал, что являюсь отцом нескольких (кажется, двоих) детей своей однокурсницы, с которой за годы совместного обучения, может быть, перекинулся десятком фраз. Если этот слух еще циркулирует, сообщаю, что на самом деле являюсь отцом двоих детей другой своей однокурсницы. Моей жены. (Лев Оборин)
Один «умник» из Сибири по имени Артем К. в 2009 году почему-то решил, что я работаю в полиции (в те времена еще именовавшейся милицией — меня туда не взяли бы ни за какие коврижки, учитывая мои политические взгляды), и написал в калининградское ОВД донос с требованием проверить «психическое здоровье сотрудника», ссылаясь на то, что я публикую стихи с ненормативной лексикой. Молодой участковый вызвал меня, мы, конечно, посмеялись над этим письмом, но другой работник сообщил, что полицейский хакер «на всякий случай» вскрыл мои аккаунты. (Елена Георгиевская)
Я была шлюхой. То есть мне было 17 лет и я была девственницей, но почему-то весь наш курс считал меня шлюхой. Сейчас страшно и тошно думать про то, что обо мне говорилось. Я была любовницей олигарха, а еще я спала с дворником. И с половиной профессуры. Обоих полов. И с иностранцами (почему-то это было важно). И еще с кем-то. Как я выжила — не знаю. Ничего страшнее слухов в моей жизни не было. До сих пор мне от этого слова делается дурно. (kukoshka_cat)
Лучший — как я убил ишака из пулемета, служа (чего я вообще не делал) в советской армии на турецкой границе. (Кирилл Монастырский)
Когда я жила в пустовавшей бабушкиной квартире, слышала от соседей, что в подъезде живут сатанисты. Еще через несколько месяцев соседи локализовали сатанистов в 58 квартире, где вообще-то жила я. Я обошла квартиру, сатанистов не нашла, но мне было не по себе, пока до меня не доперло, что виноваты моя косуха и патлатые друзья-неформалы. (Анастасия Стрежнева)
Все слухи обо мне почему-то были смешные. Однажды с изумлением узнал, что я отец внебрачного сына нашей начальницы, которая была старше меня на 30 лет (сыну было 8, а мне 22). Еще почему-то был слух, что я тренировался в космонавты, вылетел за пьянство и «зашился» (это уже позже). Всегда какая-то дичь, поражавшая мое воображение. (Кирилл О.)
На одной из московских работ откуда-то прошел слух, что я служила в израильской армии, аж генеральный ворвался в переговорку и начал выспрашивать — а когда, а где именно, а какие войска? Я не растерялась: «Откуда ты это взял? Ты же понимаешь, что я не могу об этом говорить». Обрадовался. Мол, так я и знал, что спецназ. (Yona Kogan)
В школе кто-то пустил слух, что я ведьма, в смысле злая ведьма, напускаю порчу, гадаю, все дела. В оскорбительном ключе. Меня это, конечно, не обидело, а развеселило. А потом девчонки стали по одной ко мне бегать и просить им то погадать, то приворожить, то наоборот. Гадала я с удовольствием: брала ладонь в руку, закатывала глаза и вдохновенно импровизировала, а от всего остального отказывалась из этических соображений (и осознания собственной профнепригодности) с формулировкой «не зли духов, будут требовать от тебя оплаты самым дорогим», чем пугала и укрепляла свою репутацию. (Anastasia Venkova)
Я узнал, что меня взяли на работу, потому что мой папа — крестный отец русской мафии и угрожал начальнику пистолетом (папа умер, когда мне было девять). Причина была в том, что у меня красный диплом, а «такие умные никому не нужны». (Victorenko)
Я однажды разговорилась в очереди в парикмахерской с девками из другой школы, в которой никого не знала. И они такие: «Слу-у-у-шай, так ты из второй? А Гаськову знаешь?» И как давай глазами нехорошо блестеть. А я возьми да и ляпни, что это я и есть. И всё. Смолкли девки. Не узнала слуха про себя. Только то, что он существует. (Наталья Гаськова)
Всего лишь, что я * (странная какая-то. — Прим. ред), но это я и без слухов знаю. (Ирина Лащивер)
Однажды я узнала, что встречаюсь с мужем своей лучшей подруги. И подружка, и ее муж, с которым мы тоже дружны, живут в другой стране, где я их часто проведываю. Оказалось, что по фотографиям (есть и совместные, и по отдельности, но они не часто появляются в открытом доступе) можно сделать вывод, что мы с П. встречаемся. Вот удивилась его жена Катя, когда я ей об этом рассказала! Ну а что, пусть бдит, предупреждена теперь. (Elena Fursova)
Что я дочь директора «Ашана» и поэтому окончила школу с медалью и поступила на журфак. (Alina Khatiashvili)
Когда я училась на первом курсе московского вуза, в моем провинциальном городе в Азербайджане люди, не состоявшие со мной в переписке и даже не бывшие знакомыми, просто знавшие меня по городу, рассказывали, что я живу с негром и даже уже сделала от него аборт. Мне было семнадцать лет, и я была девственницей. (Жанна Свет)
Про меня рассказывали, что я давно и крепко сижу на героине и сплю со всей женской частью школы. Откуда произошли слухи, не очень ясно, в десятом-одиннадцатом классе я просто ходил по коридорам, закрыв невыспавшееся выражение лица длинными волосами. При этом был, может быть, самым социально неловким человеком в своем окружении. Когда в одиннадцатом классе первый раз попал в психиатрию, часть товарищей дружно решила, что это передоз. Кто-то из друзей, кажется, тогда раззнакомился со своими приятелями, которые эти слухи распространяли. (Александр Соловьев)
Обо мне писали на местном сайте, а оттуда перепечатывали газеты. Например, что я напилась в ночном клубе и пыталась устроить стриптиз. А я вообще не пью, и в то время целый месяц болела дома и даже не появлялась нигде. Хуже всего было то, что этому верили бабушки и дедушки моих друзей и постоянно переспрашивали, правда это или нет. И вот это для меня было самым обидным — ладно посторонние, но то, что эти выдумки заставили сомневаться тех, кто меня знает, меня очень огорчало. Ну и, конечно, постоянный вопрос у меня был — «За что?» Я же никогда в жизни никому зла не желала. (Masha Makarova)
В 11 классе от одноклассниц узнала, что завуч им сказала, будто я состою на учете в милиции (1997 год, еще милиция). Когда пересказала слух маме, она покрутила пальцем у виска и сообщила, что для этого надо как минимум сначала в милицию попасть. (Aigul Sabirova)
Внезапно выяснила, вернувшись из отпуска, что состою в тайной секте с кровавыми жертвами и групповыми оргиями во славу каких-то темных богов, которые помогут свергнуть правительство масонов. А еще у меня в этой секте есть секретный муж, которого я ото всех скрываю. Вот муж больше всего удивил, честно говоря. А всего-то перед отъездом поделилась, что хочу встретится с друзьями из одной онлайн-игрушки, где каждый игрок выступает в роли мелкого бога/богини, надзирающего за своим героем, да. (Полина Стерлигова)
Что я лесбиянка и сплю со всеми своими корреспондентками. К тому моменту у меня уже был третий муж. (Наталья Окулова)
На новой работе кто-то пустил слух, что я замужем за дипломатом. Вообще не понимаю, откуда это взялось: мы были бедны, как церковные мыши, жили на самой окраине Москвы, и я по два часа тратила на дорогу до работы в один конец. Наверное, я делала это специально, чтобы скрыть от сослуживцев правду. (Яна Асанова)
Мне тогда было лет 14. Небольшое пояснение: по воле судьбы и прихоти генетики я и мой лучший друг, Денечка, внешне уникально похожи друг на друга. Однажды, поздним летним вечером, я была сильно расстроена. Провожая меня, уже в подъезде моего дома, Денечка дружески меня обнял и долго утешал в словесной форме. Совершенно ничего предосудительного. Но некая бабка-соседка, торчавшая в тот момент в глазке своей двери, истолковала эту сцену очень даже превратно. А на следующий день, выходя из подъезда, я услышала свое имя. Мне перемывал кости целый консилиум бабок, сидящих на лавочке. Та, которая, судя по всему, вчера «торчала в глазке», рассказывала остальным, что внучка Евгении Алексеевны (это моя бабушка), оказывается, ведет непристойный образ жизни! Вчера она (то есть я) с вот тем чернявеньким, Денисом, прям в подъезде такое вытворяла, что стыдно сказать просто… А дальше другая бабка открыто обвинила первую во вранье. Звучало это примерно так: «Хорош заливать! Совсем с ума сошла, что ли?! Денис — это же ее брат!» До выхода «Игры престолов» на тот момент еще много лет оставалось… (Лия О’Ди)
На выезде в леса со взрослыми незнакомыми людьми пошли слухи, что я ведьма. Я тогда баловалась всякими картами и чакрами, носила рыжие волосы и варган на поясе, лет девятнадцать мне было. Так вот, взрослые незнакомые люди поднимались ко мне на гору, где я в приступе социофобии читала письма Ван Гога, приносили горячий чай, еду, молочко и цветы — и просили то голову им вылечить, то погадать. Подношения были актуальны чрезвычайно в условиях карельского леса и холода, так что я их принимала и лечила как умела: разговорами в основном. Слухи не опровергала, но и не подтверждала, оставляла интригу. (Anastasia Venkova)
В пионерском лагере в Подмосковье обо мне говорили, что я чернобыльская. В этом была доля правды, я из Киева, но старшие отряды всерьез боялись ко мне подходить! (Sasha Beiderman)
После школы уехала поступать в университет в Москву. С учебой там не сложилось, зато с личной жизнью да, и через год я вернулась в Вильнюс с женихом. Поженились мы за пару недель до моего 19-летия. Спустя некоторое время бывшая классная руководительница со смехом мне рассказала, что учительница музыки авторитетно в школе объясняет, что замуж я вышла по залету, уж она-то, по близкой дружбе с нашей семьей, знает наверняка. Излишне уточнять, что к нам в дом она, мягко говоря, вхожа не была. На вопрос, как же я так беспечно живу и никогда не появляюсь в обществе младенца, дама солидно объясняла, что произошедшее со мной очень стыдно, и поэтому я прячу бедное дитя. Ну, я, конечно, поддакивала, мол, прячу в подвале тройняшек, но никак не могла понять, зачем это ей сдалось. (Olga Lempert)
Несколько лет назад коллега пускала слухи о том, что я вела переговоры с «рейдерами», нацеленными на бизнес нашего шефа. Что у меня была договоренность, как только бизнес переходит к ним, я иду на должность коммерческого директора.Я узнала об этих слухах спустя год в открытом разговоре с шефом. «Рейдеров» знала заочно, ни одного из них в глаза не видела. (Альбина Качканьян)
Часть компании (ну и друзей, что уж) считала, что я вышла за богатого по расчету. Кане-е-е-е-шна, хорошо тебе. Мы с «богатым» это часто вспоминали, когда сидели на пустых макаронах. (Юлия Максимцова)
У меня в институте был бойфренд (на тот момент уже бывший), который стабильно раз в год разражался сплетней про меня. Потом мне ее радостно пересказывали знакомые. На втором курсе это было «Маша участвовала в конкурсе «Мисс ножки» в каком-то клубе и заняла 2 место» (ноги у меня самые что ни на есть посредственные, поэтому мне было даже приятно). На третьем — «Машу видели выходящей из сауны с армянами» (тут непонятно, как определили национальность моих спутников. Они говорили по-армянски? Пили коньяк «Арарат» из горла?). На четвертом курсе я узнала, что вышла замуж за чеченца. На этом слухи прекратились. Вероятно, чувак боялся моего мужа, которого сам же и выдумал. (Marja Pimenova)
Дескать, мы с приятелем X напились в канун нового (1965) года до зеленых соплей и ходили по Дерибасовской, распевая песню «Барали морячек». Верно было только первое, а песни такой я как не знал, так и не знаю. (Алексей Цветков)
В продакшн-компании, где я работала вице-президентом, все были уверены, что я сплю с президентом. Работы было столько, что нам с ним даже некогда было присмотреться друг к другу. Но после того, как нашу связь принялись обсуждать во всех курилках, и мне дадено было понять, что в целом ясно, чего это я так упираюсь за наш продукт, мы закрылись в его кабинете с бутылкой вискаря и наконец все обсудили. Причем мой муж, красавец на 12 лет младше, встречал меня после ночных эфиров. Все его видели, но придумывать эту дикую * (ерунду. — Прим. ред.) этот факт им ничуть не мешал. (Alena Shwarz)
С удивлением узнала, что, по мнению соседей, отвалила 500 долларов за устройство на работу в центр занятости. (Unikate Uni)
Что я сотрудничаю с сутенерами в качестве пиарщика и участвую в проталкивании закона о легализации проституции. Людям, которые это распространяли, это очень сильно не нравилось, а еще они откуда-то знали мое паспортное имя, так что было достаточно стремно. (Morie Finkelshteyn)
Вспомнила свое предисловие к какой-то старой книжке. «…Нам неизвестно то, насколько Н. Делаланд существует, не говоря уже о том, кто скрывается за этим существованием. Ходят слухи, что на самом деле она — высокий высохший старик, давно не помнящий себя, дату своего рождения и даже собственного имени, но очень веселый, с синими глазами и стройно сложенным зонтом. Он раздает свои стихи, как Дед Мороз подарки, — через форточку (заменяющую прежний дымоход), либо оставляет их на крыльце, подобно крынке с молоком, разносимым знакомым молочником. Помимо синих глаз в его лице есть еще нечто примечательное, но поскольку никто его так никогда и не видел, толком сказать, в чем это примечательное заключается — очень сложно…» (Надя Делаланд)
За мной как-то ухаживал один молодой человек. Ну как ухаживал, я сдавала комнату, а он в ней жил. Я человек общительный, так что пили пиво и курили на кухне вместе. Болтали. Потом внезапно мальчик принес кольцо с бриллиантом. Как обычно в таких случаях, было лестно, но очень неприятно. Мы вежливо объяснились, я попросила его неспешно съехать. Через некоторое время он позвонил мне и спросил, как себя чувствует мой отец. Я ответила, что прекрасно, уехал на конференцию. Мальчик удивленно спросил — разве я не знаю, что папа в больнице, во всех же новостях пишут?! Короче, выяснилось, что он придумал, что я дочка главы «Газпрома», а вовсе не моего отца — отчество-то тоже совпало… До сих пор смешно, когда вспоминаю про это сватовство. Немного даже жалко, что отказала. (Liza Miller)
В моем случае это совершенно необозримая тема, так что ограничусь самым невинным. В легендарные 90-е я нередко ходил в легендарный первый российский независимый книжный магазин «19 октября» и в какой-то степени примелькался, но кто я такой — легендарный владелец этого магазина и его окружение представляли себе довольно смутно. Твердо они понимали три обстоятельства: что меня зовут Дмитрий, что я имею какое-то отношение к поэзии и что моя бабушка чем-то знаменита. Сопоставив эти три факта, они пришли к выводу, что я — поэт Дмитрий Закс (чья книга стихов “Aria d’acquario” тогда только что вышла), а моя бабушка — лауреат Нобелевской премии поэтесса Нелли Закс. И, как я слышал, очень возмущались измельчанием в нашем роду. (Дмитрий Кузьмин)
«Куда в отпуск? В Испанию? А-а-а, ну да. Там же у вас это… заводик кирпичный». Я ехала за границу первый раз в жизни. (Dina Safonova)
Как любой политактивист, узнавал о себе от идеологических противников занятные вещи. Например, что в в 2017 году у меня отобрали квартиру за долги, и я живу в хостеле почему-то у метро Бутырская. Ни одну из моих квартир у меня не отбирали (в той самой якобы «отобранной» сейчас сижу), а у метро Бутырская я последний раз бывал в середине нулевых; возможно, там действительно есть какой-то хостел, только понятия не имею, какой. (Елена Георгиевская)
Я короткое время вел спецкурс в универе. Из фейсбука узнал, что, оказывается, клеился к студенткам. Я даже расстроился: а что, можно было?! (Валерий Шубинский)
На работе в редакции газеты две моих подруги как-то распекали меня за то, что мой парень на мне экономит («Это он должен платить за твою картошку в столовой!»). Зарабатывала я тогда копейки, а он поболее. Через какое-то время мне рассказали, что, оказывается, мне устраивают разборки в туалете, потому что я чужих мужиков развожу на деньги. Ну вот, блин, как?! (Inga Tyagunova)
Ходили слухи, в том числе письменные, что меня не существует, а сам я коллективный псевдоним. Я не стремился опровергать. Еще ходили слухи, что все собеседования кандидатов по работе я провожу исключительно после полуночи. Это была чистейшая правда: в 23:00 на Врубеля сдавалась газета, собеседования назначались на полночь в круглосуточной «Кофемании» на Покровке, т.е. на глазах у всего честного народа. Утро было занято рабочими встречами. Самое занятное, что и тот и другой слух ходили одновременно. (Dmitry Butrin)
Говорили, что я модель нижнего белья. И что в свободное от сверкания бельем время я Россию продавала Госдепу по 300 долларов за статью. С нулевым размером груди я была польщена, конечно. (Александра Оливер)
Когда в девятом классе я свинтила на фестиваль в «Дом кино» на неделю, моя учительница решила, что я делала аборт. И сначала относилась ко мне прекрасно. Когда я больше ничего такого не выкидывала, разочаровалась во мне. Но в десятом мы встретились в КВД. Я там чуть в обморок от ужаса не грохнулась. Учительница бросилась ко мне, стала умолять показать диагноз. Показывала мне свой, который я просто не поняла. Еле сбежала. Вообще-то я просто подцепила кошачий лишай, но после КВД ее любовь ко мне вернулась. Все же не разочаровала я ее. (Alisa Nagrotskaya)
В моем ЧОПе откуда-то взялся слух, что я киллер. Было очень смешно, как узнала. (Helen Nikolaeva)
Я как-то узнала, что я винтовая наркоманка — и расстроилась. Прям нельзя, что ли, было придумать, что сижу на кокаине. (Оксана Мосалова)
Когда я была помоложе и поинтересней, про меня регулярно появлялись слухи, что я типа ведьма и колдую. Привораживаю, например, мужчин. Я ужасно переживала, особенно в свете того, что я с ранней юности была довольно религиозна в той плоскости, в которой всякое бытовое и небытовое колдовство считается грехом.Но некоторые знакомые меня даже боялись, считая, что я могу наслать неудачи, болезни и (это реальный случай) например, поломку гитары на концерте. Ржака.Родители моего мужчины, с которым я жила шесть лет, будучи докторами экономических наук и даже советниками политиков, писали ему длинные письма с инструкциями, как избавиться от моего колдовства и освободиться от меня. Иначе какова причина того, что мужчина живет с женщиной старше себя и имеющей двоих детей? Только по страшной магии. Это тоже меня безумно расстраивало, и я пыталась ему что-то доказывать, хотя он на это только ржал (он же и показывал мне эти письма). (Мария Стрельцова)
Поскольку я занималась некоторым активизмом в области прав ЛГБТ и сделала на эту тему парочку интервью, узнала, что в неких закрытых журналистских русскоязычных израильских группах вовсю идет обсуждение моей ориентации. Любимые подруги сообщили мне радостно: а ты знаешь, ты сейчас у упоротых главный пидор!Мне вспомнился по этому поводу эпизод из детства, когда родители обсуждали одного коллегу, русского, который перестал подавать руку другому сотруднику, услышав от него антисемитские высказывания. Естественно, все тут же решили, что он латентный еврей. Так что званием главного пидора я очень дорожу. (Лана Айзенштадт)
Про мое тотальное взяточничество в «Ведомостях» много слухов было, мне их регулярно передавали. Много лет спустя мой бывший редактор Гордеев признался, что даже поставил бутылку коньяка в споре с владельцем системы «Киберплат» на предмет доказательств. Через пару месяцев тот ответил: «Очень осторожный, падла». Ну, то есть осадочек остался у человека. (Юрий Грановский)
В армии в учебке ко мне однажды подкатил самый неприятный курсант с льстивой просьбой устроить его в какое-нибудь неплохое место. Оказалось, он откуда-то взял, что мой дедушка — генерал КГБ. Когда я рассеял эту его иллюзию, был очень разочарован. (Олег Лекманов)
Поскольку я всегда любила платья в стиле ампир, регулярно лет с 16 разные дальние знакомые, мельком увидевшие меня в городе, заочно выдавали меня замуж и наделяли несуществующими младенцами, а потом до икоты пугали маму вопросами, как поживают внуки. Когда я наконец собралась замуж (в гораздо более зрелом возрасте), уже и более близкие знакомые немедленно тоже приписали мне кучу младенцев и до сих пор считают, что я зачем-то отрицаю существование собственных детей. (Eghzarw d’Eghzarw)
У меня, наверное, наследственность — отец косолапит и из-за этого пошатывается, так что трезвым в глазах соседей он не бывал никогда. Мама до того, как я родилась, любила зажигать на дискотеках и тусоваться в больших компаниях, а еще ее за раздолбайство в учебе не взяли в комсомол, так что с ней все понятно. Долгое время я жила с семьей в поселке с населением 6 тысяч человек, ни с кем не здоровалась и имела неосторожность посетить гинеколога в местной амбулатории, так что и со мной стало все понятно. (Анастасия Стрежнева)
В мои 33 года, после того, как я дала интервью одной газете о своей домашней библиотеке (у меня очень большая библиотека, в том числе много книг на польском и чешском), а кроме того, упомянула, что болею, мне позвонили, представились—«из библиотеки на Мулярской» (это отделение литературы на иностранных языках Львовской областной научной библиотеки) и попросили срочно написать завещание — передать свое собрание книг на иностранных языках именно им. (Marianna Kijanowska)
Про меня был слух, что я сплю с финдиром — сыном хозяина фирмы. Мы просто приятельствовали, и то лишь до тех пор, пока его отец не решил завезти меня в номера, отпустив только после слез до соплей в машине, где сидели водитель, охранник — и тот самый сын, да. (Валентина Шевлягина)
Папа всем (всем!!) родственникам, друзьям и соседям рассказывал, что я пыталась поджечь школу. Мол, разожгла с мальчишками костер в подвале (мальчишек тоже я подговорила), чудом потушили, его вызывали к директору и разговор был очень-очень серьезный. С трудом уговорил оставить меня в школе. Мне тогда было 7 лет. Я была первоклассницей. Я не поджигала ничего! Папа так шутил. Спустя 30 лет все родственники по-прежнему уверены, что в первом классе я была хулиганом и родители с трудом со мной справлялись. (Мария Маханова)
В первый год работы случилось мне принимать экзамен по введению в литературоведение на факультете журналистики. Там же читал лекции преподаватель философии, в которого я ранее была безумно и нечеловечески влюблена. Так вот, перед Новым годом мы принимали экзамены в соседних аудиториях. Когда я закончила и вышла в коридор, на меня буквально вывалилась рыдающая студентка. Узрев меня, она остановилась и вопросила:—Ну вот как так может быть, чтобы в одной семье один ребенок был хорошим, а другой—жестоким и бессердечным?—В какой семье?!—Ну вот вы мне пять поставили, а брат ваш, Имярек Имярекович, всего лишь четы-ы-ы-ы-ы-ы-ре!—Стойте,—говорю,—с чего вы решили, что он мой брат? Он Имярекович, а я—Юзернеймовна.—У вас лица одинаковые! И вообще, может быть, у вас мама одна, а папы разные!Довольно долго мы с этим коллегой мечтали о табличке «Мы не родственники!». (Анастасия Ленц)
Про меня было много всякого, но самым, пожалуй, трогательным был политическо-партийный разбор моего «выхода из шкафа» (сходила на прайд со старшей и на тот момент единственной дочерью и сфотографировалась с ней в обнимку). Работала я тогда на мельчайшей секретарской должности, членом и любой другой частью правящей партии не была, но народ возбудился и спешил поставить на вид. Я вообще не против, но на тот период я состояла в отношениях с несколькими милыми мальчиками, и «перед пацанами неудобно» звучало вполне отчетливо. (Елена Пепел)
В одном закрытом обществе про меня ходил скучный слух, что я там со всеми, с кем было можно и нельзя, спала — а я просто со всеми общалась, потому что было интересно. Опровергать это все не представлялось возможным (и гордость не позволяла), поэтому я надевала красное платье и танцевала со всеми по очереди. Так и научилась душевному равновесию и зыбкости социальных конструктов. (Anastasia Venkova)
Однажды узнала, что снималась в порно. Чувак, который это сочинил, был известен всему городу как страшное трепло и фантазер, однако же многие мои знакомые поверили — «ну не мог же он придумать, наверное, что-то да было…» Пришлось с энтузиазмом уговаривать всех, кто в это верил, показать видео мне — интересно же, как я там сыграла. По странному стечению обстоятельств слухи совпали с периодом, когда у меня полтора года секса не было в принципе. (Катя Островская)
Я смолоду одно время работал во вневедомственной охране. Закончил курсы экскурсоводов и пошел работать в Александро-Невскую лавру. В трудовой книжке стоял штамп МВД (охрана относилась к этому ведомству). Спустя месяц мне рассказали, что начальница испугала экскурсоводов: «Придержите-ка языки, к нам приходит мальчик, который раньше работал не то в МВД, не то в КГБ». (Валерий Шубинский)
Маме сказали, что я лесбиянка и живу со своей девушкой на Рублевке. На самом деле мы с мужем и подругой жили на пересечении МКАДа и Можайки. (Анна Станке)
Что я (с некой группой сотрудников) шантажировала бывшего работодателя с целью получить некие плюшки при увольнении. В реальности он угрожал нас уволить по статье (не имея даже самых оснований), и мы долго и весело смеялись ему в лицо, рассказывая, что будет после этого. (Ievgeniia Dukhopelnykova)
Когда я работала на руководящей должности, про меня начали ходить слухи, что я сплю с самым красивым из подчиненных. Я возмутилась и действительно начала с ним спать (и мы потом были вместе пять лет). (Neanna Neruss)
Я спустила двухкомнатную квартиру в Москве на наркотики. Узнала я об этом от женщины, которую некоторое время считала лучшей подругой. (Светлана Орлова)
Что я умер. Друзья сообщили. Узнали из какого-то общего с источником информации/дезинформации whatsapp-чата. Там же они потом слух и опровергли, выяснив у меня, что это, мягко говоря, не так. Выясняли тоже интересно. По whatsapp я получил сразу от троих вопрос: «Ты в порядке?» Прямо как в том анекдоте:—Are you OK?—No.—OK, just checking. (Roman Raifeld)
Что я ужасно могущественная, и одного моего слова достаточно, чтобы погубить любую литературную карьеру. Что у меня легкая рука и одного моего слова достаточно, чтобы подтолкнуть любую литературную карьеру. (Мария Галина)
На одной из работ многие считали, что я постоянно езжу в отпуск, более положенного. Заблуждение было обусловлено тем, что я ездил в интересные места и охотно показывал фотографии. (Федор Сваровский)
Через месяц после того, как я уехал в Израиль, пошли слухи, что дядя (дяди у меня никогда не было) подарил мне виллу в Кейсарии и что я уже старший хирург госпиталя. Правда, потом пошла молва, что я умер. Трижды. Видимо, чтобы сильно не завидовали. (Joseph Alberton)
После того как поступила в университет, приехав в Москву из города Усть-Каменогорска, появился слух, что мама ездила со мной и заплатила за мое поступление 11 тысяч. Смешно. Мама была дома и каждый день ждала от меня новостей. Таких денег у семьи отродясь не было. (Ольга Свенцицкая)
Про меня ходили слухи в пионерлагере, что я ведьма. Я сама их распустила, а то там была какая-то мутная неприязнь со стороны «самой красивой девочки» и надо было как-то обезопаситься. От меня отстали. (Daria Rosen)
Одна юная представительница наци-субкультуры поленилась набрать меня в гугле и ляпнула в интервью, что я украинский левак, хотя в Украине у меня нет ни ВНЖ, ни имущества, и вообще я там не живу. Были и более смешные сказки — от так называемых радикальных феминисток: якобы все квир-феминистки сотрудничают с сутенерами. В реальности я поддерживаю скандинавскую модель контроля проституции. (Елена Георгиевская)
Говорили, что я могу увести любого мужика, поэтому ни в коем случае нельзя мне показывать своих новых бойфрендов. И будто некие дамы приходили мне бить лицо, после увода мужиков, естественно, но сами ушли с побитыми щами. (Daria Rosen)
Подхалтуривал в начале нулевых диджеем в одном из подмосковных домов офицеров, куда по пятницам и субботам пускали всех желающих на танцы. Пошли слухи, что я соблазнил дочку подполковника, начальника ДО. Не уверен, что я даже ее видел. (Сергей Архандеев)
Было чудесное расследование в жж о том, что мы с тогдашней женой поднимаем протестное движение в Москве чуть ли не по наводке Моссада в взаимодействии с другим блогерами и «Эхом Москвы». (Гоша Плужников)
Что меня не существует и я всего лишь персонаж. Пришлось завести фейсбук. (Вячеслав Шептуха)
Когда мне было лет 18, весь дом был в курсе, что я бухаю в подъезде и посылаю соседей матом. При том, что родители разрешали мне бухать дома, и лет до 25 я принципиально даже слова «жопа» не употребляла. (Ievgeniia Dukhopelnykova)
Однажды оказалось, что бывшие соседи по улице, на которой я выросла, уверены, что у меня есть внебрачный ребенок от китайца, которого воспитывает моя мать. И именно с целью сокрытия постыдных фактов моей биографии мама продала дом и переехала в другой район города, где втайне от всех в закрытом режиме воспитывает внучку. Я очень удивилась. Подозреваю, что ход мыслей был простым: когда-то я привозила группу китайских студентов на природу, недалеко от того района, где жила раньше. Среди них были и взрослые, и подростки. Дело было в Украине. Дом продали по причине маминой болезни и невозможности продолжать поддерживать его в надлежащем состоянии. (Елена Чупрей)
Я слышала, что я спала с одним ныне покойным политическим лидером. Это неправда. (Нелли Шульман)
В институте особо не распространялась о своей личной жизни, в результате когда на дипломе родила ребенка, все решили, что Саша, такая хорошая, домашняя, начитанная девочка, родила ребенка без мужа. Что тут началось! Престарелые преподы и еще более замшелые охранники на проходной буквально как с цепи сорвались. Налетай — подешевело! Бесполезно было опровергать. Трясла этим мужем на манер трудового красного знамени, еле отвязались. (Александра Черняк)
Первый муж (ему 20, мне 18) после расставания рассказывал обо мне как о соблазнительнице и безжалостной стерве, которая идет по головам и сердцам. Люди, которые это слушали, впоследствии, знакомясь со мной, ожидали увидеть минимум Малефисенту, а видели застенчивую сутулую книжную девочку с косой через плечо. (Наталья Фоминцева)
У меня лесбийская семья с моим ЧГК-капитаном. Когда я это услышала, удивилась я, удивилась капитан, а уж как удивился любовник капитана — не передать. Ну да, мы жили в одной квартире. Ну так там еще кот жил — почему лесбиянки, а не зоофилки? (Светлана Орлова)
Долгое время по Самаре ходили слухи, что у меня роман с крупным государственным чиновником из местных. Признаюсь, я этот слух несколько лоббировала, чтобы выглядеть интереснее. (Наталья Фомина)
В середине нулевых среди моих студентов специальности «Связи с общественностью» циркулировали слухи, что я пишу тексты для Ксении Собчак. Студенты несколько раз спрашивали, правда ли. До сих пор задаю вопрос, это комплимент или стёб, потому что искренне не понимаю, о чем там можно было писать? (Екатерина Калужникова)
Что я танцую по субботам стриптиз в клубе «Сахара». Мне было 16 лет, я только вернулась после года в Штатах, весила на 10 кг больше, чем раньше. Я очень порадовалась, обещала сделать скидку на шоу. (Катерина Булатова)
Подруга съездила в наш с ней родной город в Тульской области и вернулась с новостями о том, что я — опустившаяся наркоманка и живу со взрослым мужчиной-мафиози. Это ей наша общая знакомая, встретившаяся в маршрутке, рассказала. У меня свой успешный бизнес, я никогда не употребляла наркотики и живу с девушкой. (Влада Орлова)
Узнала, что меня нет. Когда я на третьем курсе пришла в отдел культуры «Коммерсанта» стажером, то писала о чем-то незначительном и на самые разные темы. В отделе это было не очень принято, все-таки у каждого была специализация. Когда в Москву приехала коллега из питерской редакции и ей меня представили, она сказала: «Ой, а мы думали, что вы коллективный псевдоним, ну не мог же и правда в отделе культуры работать человек с вашим именем и фамилией, конечно, вы выдумка». (Майя Стравинская)
Когда я рассталась с мужем, он распустил обо мне слух, что я практически тронулась умом на почве религиозного фанатизма. Инициатором развода была я, и как же еще можно было объяснить уход от такого успешного красавца, врача (психиатра), как не тронутым умом? Я об этой версии узнала случайно, столкнувшись на вокзале с общими знакомыми. Мы с дочерью отправлялись на море, я была в открытом летнем сарафане и вообще вид имела цветущий и радостный. Знакомая осторожно, сдавленным голосом спросила: «А ты разве не в секте?» (Наталия Волкова)
Не так давно я узнал, что в семейном общежитии МГУ я собирал со студенческих семей деньги на детское питание и половину пропивал. Дело было 30 лет назад, но люди помнят! (Олег Пшеничный)
Студенты младших курсов считали меня дочерью/внучкой одного уважаемого профессора. Фамилии разные, отчество другое, в общем, так и не поняла, откуда и почему. (Nina Milman)
На одной из работ я будто бы плела интриги и вертела начальством как хотела. Это было реально смешно — я из тех несчастных, у которых все написано на лбу, и можно вообще рот не открывать, все и так видят, что я думаю. (Irina Guber)
Через несколько лет после университета познакомился с парнем, который учился лет на 5-6 младше меня. Он рассказал, что им, первокурсникам, с благоговением и ужасом рассказывали, что был тут такой бесстрашно-бесшабашный, у которого в дипломной работе вся библиография состояла из журналов «Грани», «Посев», «Вестник РХД» и т.п. (защита диплома была в 1981 году). И что у него (т.е. меня) была борода во всю грудь и крест до пупа. Спустя 20 лет после долгого перерыва показался на одной арт-тусовке. Ко мне бросился с объятиями старый соученик и стал со слезами умиления и восторга рассказывать всем присутствующим, как у меня в дипломе было (читай выше), как на защите был скандал, мне его отказывались засчитать и собирались отправить в академку, но потом все-таки поставили тройку, чтобы замять по-тихому и т.п. Все вокруг ахали и спрашивали, не посадили ли меня. Рассказываю: не посадили. Но вот зерно, из коего все выросло: в диплом я вставил цитату философа Лосского и честно написал источник — журнал РПЦ «Богословские труды», печатался в Москве в типографии Ордена Трудового Красного знамени. А на защите встала моя номинальная руководилка и сказала, что у меня там цитируются антисоветские материалы и она за это ответственности не несет. Потом встал я и назвал этот источник. Кто засмеялся, кто зафыркал, а председатель, проф. Гращенков, сказал ей — не надо преувеличивать и так беспокоиться. И за диплом поставили 5. (Eugene Steiner)
Самый запомнившийся эпизод был, когда у меня случился максимально насыщенный с точки зрения секса роман на пару месяцев (потом я переезжала в другой город, а он оставался, и это было известно с самого начала), и однажды на пикнике с большой разномастной компанией подходит он ко мне с очень странным выражением лица, и говорит — тут у нас с А. (девочку я до этого видела раза два, и ни разу больше «привет-привет» не общались) диалог произошел:— А ты, что ли, типа с Соней встречаешься?— Ну да.— Так она же лесбиянка!!— У меня, э-э-э-э, другие данные…До сих пор ржу, как вспомню. (Софья Печальнова)
Пока была студенткой-отличницей, судя по слухам, я спала со всей профессурой (дедусями от 50 до 70 лет). Как только стала аспиранткой — переобулась в полете и стала спать, разумеется, со студентами. Имена «совращенных мною» менялись строго раз в семестр, с приходом новой группы. Если в группе не было ни единого мальчика, я снова переобувалась и становилась лесбиянкой. И ни наличие у меня мужа-преподавателя, ни две беременности ничуть мне, бесстыжей, не мешали кадрить восемнадцатилетних мальчиков и девочек. Я себе аж чуть-чуть завидую, такая прям роковая женщина! (Юлия Смолий)
Однажды, во второй половине девяностых, коллега по работе на радио, где я, помимо прочего, вела программу о русском роке, рассказал мне, что среди дорогих товарищей радиослушателей ходит слух, что я была любовницей Александра Башлачева. Горжусь до сих пор. (Юлия Боровинская)
Слухи обо мне и о моем мужчине доросли до заметок в желтых газетах. Мужчина был популярной рок-звездой и нам, естественно, придумывали всевозможные пороки. Из самого смешного была статья от девушки, которая якобы лично была у нас на оргии и уходила, оставив свои трусы висящими на фикусе. Этот художественный прием — закончить пронзительным натюрмортом крупным планом — настолько умилил меня, что я помню его спустя почти 20 лет. Фикус у нас, кстати, был, но очень хилый. Вряд ли бы пережил хоть одну оргию. (Inna Gold)
Когда-то давно с интересом услышал, что сотрудничаю с инопланетянами и за мной даже установили слежку. Видимо, дилетантскую, потому что ничего доказать не смогли. (Петр Борисович Мордкович)
Что у меня были романы с половиной белградской поэтической тусовки, и примерно еще половина хотела, но ко мне не так-то просто подступиться. На самом деле романов было ровно два, и они были довольно невнятные и скоротечные. Когда узнала про этот слух, усиленно вспоминала хоть какие-нибудь робкие попытки ко мне подступиться, не вспомнила. (Анна Ростокина)
Однажды узнала, что я ведьма. Мне было 18 лет, я работала в «почтовом ящике» лаборантом, заканчивались 80-е. Тетеньки все взрослые со мной дружили. Я не воспринимала всерьез, а сейчас думаю — зря. Надо было как-то использовать. (Екатерина Ильинская)
Раза три я умер. Остальное — мелочи. (Кирилл Кулаков)
Папа мой занимал должность главного архитектора в маленьком провинциальном городке, где все друг друга знали. Наш двор, например, полностью состоял из семей, переселившихся из деревни, отданной под снос по причине «неперспективности». И вот посреди этой «неперспективной деревни» — мы: папа-начальник с московским образованием, мама — дочь учителя литературы, дети-отличники… Очень много интересного слышала о себе. Из того, что больше всего запомнилось: одноклассники рассказывали друг другу, что родители мне купили квартиру в новостройке и уже обставляют ее мебелью. Спорить было бесполезно, ибо никто не верил, что на такой должности, как у папы, человек работает на одну зарплату и не берет взяток. (Elena Erina)
Я преподавал в одном тель-авивском колледже основы дизайна. Первому курсу и второму. С первым курсом все шло прекрасно, а вот группа второго меня невзлюбила. В тот период я одевался в основном в черное и носил высокие ботинки. Это, видимо, и дало почву для слухов, что я вампир. Инициативная группа студенток написала официальное письмо, мол, уберите вампира! И меня это так шокировало, что я уволился. (Филипп Блау)
Про мою семью в разные годы (то про маму, то про братьев, то про меня) ходили слухи, что мы евреи. Маму из-за этого в институт не брали долго, братьев просто усердно били (меня, к счастью, уже нет). Я все детство была, кстати говоря, уверена, что так оно и есть, потому что считала, что евреи благородный древний народ, страдающий за свою идентичность, и быть евреем — это очень хорошо и еще отчасти немного драматично, примерно как быть бледной аристократкой и умирать от чахотки в XIX веке. Потом как-то спросила у мамы, ну как само собой разумеющееся, мол, мам, ну мы же евреи? Каково было мое разочарование, когда выяснилось, что ни одной капельки еврейской крови у меня нет! (Если не считать, правда, маминого отчима Михаила Гдальевича Проровнера, но он все ж таки отчим, а не по крови.) (Вера Прийма)
В какой-то момент я узнала, что отцом моей младшей деточки в тусовочке считали вьюношу (либо К., либо Б.), с которым у меня не только романа не было (обоим на тот момент было лет по 17-18, мне 21), но и знакомство выпало на ребенкины год-полтора.(Айли Киуру)
В семидесятые годы я давала частные уроки английского языка абитуриентам и отъезжантам. В какой-то момент так сложилось, что все мои ученики (а было их довольно много) были мужики. И вот они входили-выходили целый день. Соседи, естественно, решили, что я проститутка. И не только друг другу про это рассказывали, но даже и в милицию доложили. (Лена Мандель)
В почивших уже сообществах на мейл.ру считали, что я мужик, который пишет под девчачьей аватаркой. Несколько человек, вроде бы не сговариваясь. (Екатерина Кондратьева)
Во время учебы в Школе-студии МХАТ поговаривали, что я внебрачный сын Вознесенского — во-первых, неведомый блат, во-вторых, похож. (Максим Андреев)
В школе, классе то ли в 11, то ли в 10, я примерно на неделю попал в больницу — на обследование, ничего интересного. А вот когда я вышел из больницы и вернулся в класс, все очень странно на меня посматривали, и я не мог понять, почему. Лишь какое-то время спустя я узнал, что одна девочка всем рассказала, будто она меня отвергла, а я с горя попытался отравиться, но, очевидным образом, неудачно. Я тогда очень удивился, помнится. (Григорий Гелюта)
В одной бостонской газете была рецензия на мою первую книгу, где сочувственно сообщалось, что я поступала на журфак в киевский университет, но меня не взяли из-за еврейской фамилии. На журфак, как и в киевский университет, я никогда не поступала, но если бы поступала, было бы странно, если бы тайные украинские антисемиты не взяли меня из-за фамилии. В девичестве я была Ищенко Мариной Юрьевной. (Марина Гарбер)
В военном училище, где я учился, меня называли Иностранцем.За глаза. Я узнал только на выпуске.И теперь я иностранец.Напророчили. (Андрей Лев)
Меня однажды не взяли на работу, потому что (как мне потом передали) у меня уже были готовы документы на репатриацию в Израиль по линии мужа. И ничего, что я на тот момент второй год была в разводе и возможности репатриации у бывшего мужа никакой не было. Источник слухов спустя десять лет покаялся. (Наталья Денисова)
Я уже работала, но меня все равно дико опекал отец (южная республика), так что присылал своего шофера в универ, где я преподавала, чтобы забирал после работы и вез домой. Мне тогда было 24-25. Иногда давала дополнительные уроки студентам после занятий, ну типа репетитор. Потом выяснилось, что я там не английским занимаюсь, а сплю со всеми по очереди, и с мальчиками, и с девочками. И коллеги — вовсе не коллеги, а любовники и любовницы, и шофер приезжает, чтобы я тайно посадила в машину своего дружочка и чтобы мы все вместе поехали на некую секретную дачу (наверняка с мрамором и чернокожими слугами), где я бы предавалась оргиям. В свободное от оргий время я была взяточница (оказалось, от моего имени там и правда собирали «дань», типа чтобы передать мне). Почему были такие слухи — понятия не имею, я тогда была скучнейшим существом, пионеркой с совершенно домашней унылой жизнью. (Al Jentarix)
Когда я создавал свое СМИ, молва записывала в реальные владельцы пресс-секретаря губернатора, двух вице-губернаторов из разных регионов, генерала МВД и какого-то «Пашку из Сургута» (я до сих пор не знаю, что это за Пашка такой). Учитывая, что нравы в городе были таежные, я на всякий случай со всем соглашался: мне казалось, что этим я уменьшу свои шансы быть найденным в лесополосе по весне. Я записал товарища в гендиректоры ООО-шки, на которую зарегистрировал СМИ, и на все наезды многозначительно отвечал, что мне нужно посоветоваться с учредителями. Постепенно угрозы сошли на нет, и все просто приняли как факт, что с Пашкой из Сургута лучше не ссориться. Спасибо, Пашка, кто бы ты ни был. (Александр Желудков)
«Пока вы тут строитесь, — распинался начальник, — этот ваш Чехов (так он меня называл) в кооперативном магазине покупает колбасу!» Удивленные сокурсники: «Он не ест колбасу». Все остальные слухи обо мне оказались правдой. (Max Signae)
Студенткой ездила в гости к своей тете, которая незадолго до того вышла замуж и родила дочку. Тетины соседки, увидев небольшое внешнее сходство (родня все же), решили, что я — ее дочь от первого брака и приезжаю к ней время от времени, когда ее мужа нет дома, ибо якобы он меня не желает видеть. (Elena Erina)
В пятом классе после школьной викторины по географии ходил слух, что я залез в класс и переписал ответы. Слишком хорошо отвечал. (Dmitry S. Melnik)
На даче соседка распустила слух, что меня взяли из детдома. И все вокруг были в этом уверены — конечно, ведь я родилась через 5 лет после свадьбы (да у меня в семье все не фанаты рано заводить детей! и папа писал диссертацию, тут не до младенцев). Мама узнала об этом случайно, когда к нам в дом зашла одна из соседок и увидела, как она кормит меня грудью. Шок, вагон вопросов, это что, ваш ребенок?! «В смысле? А чей же еще?» «Ну вы же взяли его из детдома, как вы можете кормить его грудью?» А-а-а-а-а-а-а! Ну тут и докопались, откуда ноги растут. Как стало известно из разведданных, соседка распространила этот слух, потому что моя мама не вышла замуж за ее сына. (Zhanna Nasupkina)
Недавно мне выдали на голубом глазу версию, что я шантажирую начальство. Было забавно почувствовать себя Всемогущей. (Ольга Печенкина)
По мнению неких странных персонажей, мне приходилось подрабатывать вебкам-моделью. Мало того, что к любой секс-работе я отношусь с неприязнью, так у меня ни на одном из девайсов никогда не была установлена веб-камера. А еще я «живу за счет своего мужика», с которым у нас в реальности раздельные счета и квартиры. (Елена Георгиевская)
Ко мне подошла главред нашей телепрограммы и сказала: «Аскар, я все знаю, мне сказали. Это нормально. Никаких претензий у нас нет, работай». Я немного офигел: «Чего???» Она: «Ну, мы знаем, но это вообще нормально и ничего». Я: «Что?!» Редактор: «Ну, мне сказали, что ты гей, но мы с этим вообще ок. Вообще не важно». Я: «Но у меня двое детей (тогда еще не четверо), я женат на однокласснице…» Она: «Аскар, ну, мы же все понимаем. Это не важно. Не обращай внимания». (Аскар Туганбаев)
В течение года, наверное, после моего приезда в город, где я теперь живу, практически все решили, что я — ветеран балканских войн. Конечно, этому способствовал экстерьер — инвалидное кресло, нога с глубокими шрамами и дырками от дренажей (на вид — пулевые ранения), лысость, здоровенность. Один раз даже движение на улице остановилось. Люди вышли, стали жать руку и благодарить за подвиг, за то, что спас их от «злодейских хорватов и мусульман». Однажды кавалькада из байкеров замедлила ход и все эти жуткие люди в рогах и шипах с бородами до пола отдавали мне честь. Один раз мусульманин в магазине стал задираться, видимо, тоже автоматически решив, что я фронтовик. Теперь все как-то устаканилось, к счастью. А то ведь совершенно непонятно, что делать с подобным стихийным явлением. Кстати, байкерам я тоже отдал честь. Выбора не было. (Федор Сваровский)
Я слышал, что на оупенэйре «Пустые Холмы» я, будучи вокалистом группы, исполняющей мощный рок на идиш, пнул со сцены чувака, который кидал зиги. Чувака помню, даже фотка есть; он бесил, но я не пнул. (Vanya Zhuk)
Неожиданно хороший слух. Когда мне было 20 лет, ко мне в город впервые приехал на свидание мой будущий муж (мы познакомились перед этим на молодежном фестивале). Он поселился в гостинице. Так вот уже на второй день администратор городской гостиницы (город небольшой, 50 тысяч человек) доверительно сообщила моему ухажеру, что девушку он выбрал себе приличную, репутация в порядке. (Oxana Dereza)
За двадцать лет служения в Церкви узнал о себе множество всего. Самый невинный из слухов — что я заплатил взятку (кому? в каком размере, в какой валюте?..), чтобы быть рукоположенным во диаконы. Те, кто в теме, особенно провинциальные попы призыва 90-х, поймут мое веселие над этим слухом: знал бы я тогда, каково это — служить в России священником, я бы в те времена… хотел написать «уперся бы как альпинист в распоре», но напишу скромнее: не поддался бы на усердные уговоры, а подумал бы еще несколько раз. (Сергей Круглов)
Огромное спасибо всем, кто поделился с нами историями. Присоединяйтесь к нам нафейсбукеи втелеграме— мы собираем и рассказываем истории именно там. Хотите рассказать свою историю на эту тему? Пожалуйста, пришлите её на story@postpost.media, а мы иногда будем пополнять наши подборки.