Однажды мой кот, сидя на высокой книжной полке и нахально глядя мне в глаза, лапой двинул к краю (как это котам свойственно) некоторую стеклянную штучку. Я поднял бровь, и кот тут же двинул штучку обратно. Все остальные поступки моего (любимого) кота — исключительно глупые.(Муму, иди на…!: 104 истории про мудрость животных)
В школе был влюблен в девочку из параллельного класса по имени Вика, а она об этом и не знала. Когда у них была физкультура, прогуливал свои уроки, приходил в спортзал и смотрел, как она (предположим) крутит обруч. Лет десять назад нашел свежее фото Вики в интернете (у нее редкая фамилия, и она ее не поменяла). Очень было странное впечатление — «та» Вика как бы выглядывала из складок и морщин «этой», сегодняшней.(Был холоден к кролику: 46 историй о неразделенной любви)
Я учился в аспирантуре в Институте мировой литературы, и нас там учили (в обязательном порядке) пользоваться компьютером. Но поскольку компьютеров было мало, выдавали такие дощечки, изображавшие клавиатуру, и мы пальчиками по ним стучали. А на экзамене впервые посадили за настоящий компьютер и велели (?), дали (?) выйти в интернет. Я, помню, оцепенел от страха и открывающихся возможностей…(Главное — не развлекаться: 115 историй про первую встречу с интернетом)
Во дворе подошел враг-ровесник (нам было по 8 лет) и с глумливой улыбкой спросил, знаю ли я, чем мамочка и папочка занимались по ночам, чтоб я родился? И просветил. Ну, я не поверил, конечно.(Из пупка, из попы: 116 историй о том, откуда берутся дети)
14.Накануне нашего с сыном крещения (мне было больше тридцати, а сыну пять) отец Александр четко сказал: «Не забудьте принести крестильные рубашки». Однако я, как всегда, забегался, запрыгался и сыну купил, а себе забыл. Отец Александр (он прекрасный человек, но еще и крепкий хозяйственник) мне говорит: «Как же так, я же предупредил!», и я поскакал по окрестным церквям в поисках необходимого. В одной церкви не было, а у отца Владимира, куда я сдуру сунулся, гордая женщина на ящике облила меня презрением: «Вы из церкви напротив? У вас же там и платочки на женщин надевают? А у нас ничего этого не продается!» В отчаянии и обалдении я в подземном переходе возле нашей церкви купил фиолетовую и довольно-таки простите, (распутную. — прим. ред.), короткую ночную рубашку с кружавчиками. Отец Александр как ее увидел, засмеялся, махнул рукой и велел мне выдать рубаху из каких-то там загашников. А «» (распутная. — прим. ред.) у меня до сих пор зачем-то комочком валяется на одежной полке, сейчас вот допишу и пойду ее выкину наконец уже.(Трусы с лыжниками: 20 историй о бесценных вещах)
В первый раз политическую активность проявил в подготовительной группе детского сада (1973 г.): с другом Алешей Маруевым, который врал (?), что у него папка — летчик, решили изготовить бомбу из спичечных головок и ацетона, ночью полететь в Чили и сбросить на Пиночета. Сорвалось, но я не успокоился и в первом классе раздавал у продуктового магазина листовки собственного изготовления с текстом «Звери, отпустите Луиса Корвалана!» Противная старшая сестра с хохотом принесла одну домой.(Долой самодержавие! 93 истории про политические поступки)
Во втором классе (1975 г.), наслушавшись разговоров дома, в продуктовом магазине кричал: «Брежнев — дурак!» Соседка (свидетельница моей смелости) настучала родителям, и мама мягко объяснила, что дома можно, а на улице лучше не стоит.(Долой самодержавие! 93 истории про политические поступки)
В 10.00 утра наш с папой и маленьким сыном самолет приземлился в Хургаде. В 13.00 я, игнорируя протесты папы («Подожди, давай осмотримся»), приобрел у симпатичного бородача в отеле тур на поездку в Каир за 150 долларов США. В 13.55 я, игнорируя предупреждения папы («Крем от загара!»), красиво побежал к морю. К 14.15 я дополз до номера отеля со страшным обгаром и температурой под 40 и упокоился в этом номере на всю следующую неделю. Плакала наша поездочка!(100 долларов на жвачку: 55 историй о бессмысленно потраченных деньгах)
Снился умирающий NN, который по моим «дневным» сведениям был жив и здоров. Проснулся, изгнал сон из сознания, днем открыл «Живой Журнал» и прочел о внезапной смерти NN.(Черный пес и белый конь: мини-истории про вещие сны)
В армии в учебке ко мне однажды подкатил самый неприятный курсант с льстивой просьбой устроить его в какое-нибудь неплохое место. Оказалось, он откуда-то взял, что мой дедушка — генерал КГБ. Когда я рассеял эту его иллюзию, был очень разочарован.(Шлюха, ведьма, девственница: мини-истории про слухи)
Служил в армии. В честь дня рождения разрешили спать, сколько хочу.(Меня еще не было: мини-истории про 20 лет)
Мы с первой женой посмотрели у друзей на видео «9,5 недель», и нас впечатлило. И вот приехали мы в город Луцк, а там делать абсолютно нечего. Пришли в видеосалон. «Что у вас есть?» — «А что вам нужно?» А мы, дураки: «А есть что-то типа «9,5 недель»?» «Типа? Не проблема, ща поставим». И понеслось. Пряча глаза, убежали оттуда.(Гадость, но затягивает: маленькие истории про порно)
Мне спас жизнь великий педагог Симон Львович Соловейчик. Когда я в армии хотел покончить с собой, он мне написал: «Подумай о том, что кому-то сейчас много хуже, чем тебе». И помогло.(Кровь течет свободно: маленькие истории про спасение жизни)
Моей любимой игрушкой (1973 год, мне 6 лет) была деревянная машинка, которую мы с папой сами сделали с помощью маленькой пилы, гвоздей и наших золотых рук. Она чуть припадала на одно колесо и общий вид ее, наверное, не вызывал восторга, но вот эти вечера с вдумчивым обсуждением, корявыми чертежами, пилением и прибиванием, я бы тогда (да и сейчас!) не променял бы ни на что.(Тобик был классный: маленькие истории про любимые игрушки)
У нас в детском саду (1972 год) были общие унитазы для девочек и мальчиков. И вот я такой захожу в туалет, снимаю, что положено, и смело плюхаюсь на стульчак. А две девочки при входе стоят и хихикают. Я им: «Чего хихикаете? Ничего в этом стыдного нет». А они — еще громче. Прихожу я домой: «Представляете, какие у нас в саду девчонки дуры! Говорят, что между мальчиками и девочками разница есть!» Тут папа с мамой мне глаза на ВСЁ и открыли.(Ты же девочка! — маленькие истории про гендерные стереотипы)
(Россия) Я служил в стране, которой больше нет, — в Германской Демократической Республике, два года (1985-1987). Вечер и ночь перед призывом в армию в мое время представляли собой тщательно разработанный обряд, который я не исполнил. Обычно все бывало так: накануне дня призыва родные и друзья собирались на так называемые «проводы». Накрывался стол, провожаемый часто сидел во главе стола уже лысый (чтобы облегчить жизнь армейским парикмахерам). Начиналось все с так называемого «слова отца», а дальше все потихонечку напивались и забывали причину, по которой они сегодня собрались. И только несчастный провожаемый один сидел грустный посреди всеобщего праздника жизни. Под утро его одевали в страшное рванье (ибо гражданскую одежду в армии часто крали), а затем ошалелые от опьянения и усталости друзья и родные волокли провожаемого к военкомату, где не без облегчения (ну, наконец-то можно разъехаться и поспать) забрасывали в автобус — к таким же несчастным. Я в свою последнюю перед армией ночь веселился с друзьями и подругами в великом пионерском лагере «Маяк» (меня призвали 17 июня), мы пели, разговаривали и почти, странное дело, не пили. А затем с мамой и папой я сел в электричку и поехал в Москву, а потом в Зеленоград — в военкомат, навстречу двум самых страшным и бессмысленным годам своей жизни.(Не хочу рассказывать: маленькие истории про армейский призыв)
В Москве одна из самых главных неофициальных достопримечательностей — это скульптурная группа рабочих (автор Н. Фридман, 1935 г.) по адресу Большая Никитская, 7. Ох и многих девушек я туда переводил! Там есть один такой ракурс… один такой… Короче говоря, сами смотрите.(Пулемет и девственница: маленькие истории про достопримечательности)
Мне (безумному тогда ботанику) родители подарили бюст Пушкина, о котором я, одиннадцатилетний, просто грезил. И я этот бюст целовал в течение всей новогодней ночи, приговаривая: «Спасибо! Спасибо! Спасибо!»(Пишу и плачу: маленькие истории про новогодние подарки)
Это было в первый год моей службы в армии (с 1985 на 1986). Я и так ничего особенно хорошего от этого НГ не ждал (оставалось служить полтора года почти), а тут еще со мной поссорился наш командир батареи, отправил на гауптвахту, в карцер, и лично налил почти по колено воды на пол. Но спустя полчаса (как раз накануне боя курантов) воду милосердно слил.(Оливье и дерьмодемоны: маленькие истории про неудавшийся Новый год)
У нас в детском саду (1972 г.) страшно неприличным словом считалось «помойка». И при этом безумно смешным. Услышав его, полагалось всегда смеяться. Этим пользовался мой насмешливый папа, и стоило мне заплакать, он говорил: «Помойка!», а я сквозь слезы, и сделав большие глаза, отвечал: «Ха, помойка!»(И лошадь, и конь, и б*дь! Маленькие истории про неприличные слова)
В шесть лет впервые выкурили на двоих с другом Дениской сигарету (как сейчас помню, «Ява-100»). И даже плохо нам не стало, но я ее по-взрослому «забычковал» и положил в карман шортов — запах по всему дому распространился за три секунды. Папа спросил: «Что это?!!!» И я виновато достал «из широких штанин» бычок. Папа не ругался, но я все равно вновь почувствовал себя маленьким.(Зияющее было ощущение: маленькие истории про взрослость)
У меня однажды от ушиба опухла нога. Когда я на кухне с опухшей уже ногой резал мясо на дощечке, нож вырвался из рук и ту же ногу живописно проткнул. Придя к врачу, я по рассеянности про нож рассказать ему забыл. Врач оцепенело посмотрел на отек и порез и удивленно констатировал: «Я не могу понять, как это совмещается!»(Гришашморня: маленькие истории про непонятные болезни)
У меня был воображаемый интервьюер. Лет с двенадцати, у зеркала, пока чистил зубы (а позднее — о позор! — уже брился), я вдумчиво делился с этим воображаемым и восторженным журналистом своими ценными и остроумными мнениями по разнообразным вопросам.(Муфочка и звездолёт: маленькие истории про воображаемых друзей)
Не знаю, великие ли это книги, но из того, что близко к классике, я очень не люблю «Жизнь человека» и все другие вещи Леонида Андреева из-за очень густой и высокопарной пошлости их.(Мерзость, мерзость, мерзость: маленькие истории про ненавистную классику)
У меня с девушкой, в которую я был влюблен (1987 год), были одинаковые красные трехтомники Пушкина. И однажды я этой девушке передал записку, содержание которой было примерно таким: АСП. т.1, 235, 15 сверху, 3 справа; т. 2, 253, 4 снизу, 5 справа; т. 2, 24, 5 сверху, 3 слева; т. 1, 123, 3 сверху, 1 слева. А это я подобрал по трехтомнику слова, которые в итоге складывались в: Я тебя люблю Алеко (девушка, как и многие тогда, называла меня Аликом). Угадала и свое похожее передала (правда, поленилась — было только «И я», но мне и этого хватило).(Есенин и мастурбация: маленькие истории про любовь и книги)
Когда мне было шесть лет (1973 год), мы с родителями впервые приехали в Петродворец. И вот идем мы мимо фонтана «Шутиха», а навстречу — группа японских туристов. А я тогда бредил японской песенкой «Конитива, акатян!», которую папа крутил на нашем катушечном магнитофоне. И, не растерявшись, крикнул им: «Конитива!» Японцы страшно обрадовались, обступили меня и даже подарили пачечку апельсиновой жвачки, которую (уже пустую, конечно) я торжественно показывал отчаянно завидующим дворовым друзьям.(Любовь и гольфики: маленькие истории про иностранцев)
Занимался сексом в мужском туалете Института русского языка. Квартиры свободной не было, а мне и подруге моей очень хотелось.(В шкафу, на шкафу, за шкафом: маленькие истории про секс черт-те где)
Когда в телевизоре был — припудрили и глаза чуть подкрасили. Потом, кстати, забыл стереть пудру и в метро на меня чуваки странно косились (время стояло еще совсем неполиткорректное).(Это зелёнка: маленькие истории про первый макияж)
Я был молодым преподавателем МГУ, когда от моего друга А. внезапно ушла жена. На следующий день мне предстояло принимать экзамен, но я мужественно поехал к А. на дачу и всю ночь выслушивал его драматический монолог. Под это дело мы съели на двоих полторы сосиски и выпили по две «поллитры» каждый. Ранним утром А. остался спать и блевать на даче, а я поехал принимать экзамен. Ну, дальше вы понимаете.(Ржать нельзя: маленькие истории про сдачу экзаменов)
Когда в детстве болел, я превращался сразу же в помесь Обломова, Салтычихи и Троекурова. Лежал в шерстяных носках на белоснежной простынке, укрытый мягким одеялом, под головой была подушечка, а вокруг меня суетились папа, мама и старшая сестра с тарелками жареных пирожков, стаканами черносмородиновых морсов и книжками Астрид Линдгрен-Александра Милна-Памелы Треверс-Эдуарда Успенского. Да еще в школу можно было не ходить. Кайф!(«У меня лапка»: как мы со вкусом болели в детстве)
Странное первое свидание было вслепую по дружеской наводке с женщиной, которая оказалась бухгалтером на мясной ферме. В ресторане, после того, как нам подали эскалопы, она устремилась на кухню, уличать в недовесе. Очень подмывало в это время сбежать, но мужественно дотерпел до конца свидания.(То ли ржать, то ли блевать: маленькие истории о странных первых свиданиях)
Была адская детсадовская история, в которую я верил, как в святую правду, ибо рассказывал ее гигант из подготовительной группы: карлики ловили детей и делали из них пирожки, а одна тетенька купила у карлика пирожок, надкусила, а в нем оказался ноготь ноги. Две ночи лежал в кроватке своей, ждал прихода страшного карлика. Потом рассказал папе, он высмеял, и страх как отрезало.(До усрачки: маленькие истории об ужастиках из детства)
Подруга моей мамы работала учительницей литературы в школе, и им нужно было в 1970 году провести классный час в честь столетия Ленина. И вот подруга узнала, что перед демонстрацией фильма про ковбоев в нашем зеленоградском кинотеатре «Электрон» показывают какой-то неформальный шестидесятнический киножурнал про Ильича. Подруга отправилась в кинотеатр его смотреть, но на журнал опоздала. Она перегнулась через свой ряд и громким шепотом спросила у впереди сидящего чувака: «Товарищ, скажите, а про что был киножурнал?» «Про Ленина», – не поворачивая головы, недовольно буркнул товарищ. «Интересный?» Тут не только спрашиваемый товарищ, но и весь ряд обернулся и с изумлением поглядел на мамину подругу.(Ощущеньице то еще: маленькие истории про Ленина)
Я получил в наследство дневник писателя Истрина за 1941 год. А в нем – сплошные отчеты об охотничьих успехах: «Сег. убил три утки»; «Сег. промахнулся, стреляя в бекаса». 23 июня 1941 года писатель Истрин убил куропатку.(Дико крипово: маленькие истории про вещи, полученные в наследство)
Мы с Алешей Маруевым, другом по детскому саду, папка которого был летчиком, пытались улететь в Чили и сбросить самодельную бомбу, изготовленную из спичечных головок и ацетона, на гада-Пиночета. Были остановлены испуганными родителями на стадии изготовления бомбы.(Босиком по снегу: маленькие истории о попытках сбежать из дома)
Преподавателю в институте, который захотел, чтобы я у него писал диплом, ответил: «Не, у вас лекции скучные». Сначала гордился даже честностью и крутостью своей. Вспомнил, когда сам стал преподавателем, и чуть со стыда за себя не сгорел.(Не отпускает: маленькие истории, о которых стыдно вспоминать)
В армии, в очень тяжелую пору, когда я был близок к самоубийству, получил письмо: «Подумай как следует о тех, кому гораздо-гораздо хуже сейчас, чем тебе». Подумал, устыдился, сжал зубы, перетерпел.(«Не впечатляйся»: 159 полезных советов в историях)
Мне родители подарили бюст Пушкина, о котором я, одиннадцатилетний, просто грезил. И я этот бюст целовал в течение всей новогодней ночи, приговаривая: «Спасибо! Спасибо! Спасибо!»(Как убили?!: маленькие истории про Пушкина)
Когда мы с папой впервые были в Лицее, тетенька-учительница с характерной халой на голове, увидев неважнецкий пушкинский аттестат, цокнула языком и, ни к кому конкретно не обращаясь, посетовала: «Да-а, подвел меня Пушкин! Я-то своим ученикам всегда рассказывала, что он учился на одни пятерки!» Это «Подвел меня Пушкин» превратилось в наш семейный мем.(Как убили?!: маленькие истории про Пушкина)
Я сразу же дал себе обещание не бросать писать статьи и новую книгу, хотя психологически это трудно (пока удается); мы с женой дали друг другу обещание не выходить из комнаты, не совершать ошибку, чтобы не заболеть (пока более или менее удается); а еще обещание – есть поменьше мучного и сладкого (а вот с исполнением этого плохо – жена каждый день печет что-нибудь очень вкусное и вредное).(Сбросил три, набрал пять: маленькие истории про карантинные обещания)
Я учился читать по вывескам и плакатам: мы ездили из Зеленограда (где жили) в Москву на автобусе, и по пути папа и мама читали вслух все попадавшиеся слова, а потом и меня начали просить. Соответственно, первое прочтенное мною слово было: «Ми.. Я… СЭ… О… Миясо!!!»(Но он ту-пи-ца: маленькие истории о том, как мы учились читать)
У нас в классе (1978 год) одного мальчика-новичка прозвали «Крысой» и пытались ему во время школьных обедов подсыпать слабительное в кисель (слава Богу, без особого успеха, кажется). Причем особенно усердствовали те, кто потенциально были следующими «в очереди». Страх оказаться на месте травимого очень их подхлестывал(“Меня на самом деле нет”: маленькие истории про буллинг)
Мой трехмесячный сынок несколько дней назад по-английски сказал свое первое слово. Лежал, голенький, на спине, улыбался, но вдруг у него сделалось страдальческое лицо, и он тихо прошептал: «Help…»(Бэби оф ко-ко-ко: как мы впервые заговорили на иностранном языке)
У нас на дачных книжных полках в основном пылилась всяческая макулатура, например, книжка фельетонов некоего Бориса Привалова, которую я от нечего делать перечитал миллион раз и помню почти наизусть. Но там же стояли и «Рассказы о Шерлоке Холмсе», так что чтение «Пестрой ленты» поздним летним вечером под завывание ветра – одно из самых страшных и сладостных моих воспоминаний.(Рай, в который нет возврата: истории о дачном чтении)
Для меня – молодая картошка и салат из помидоров и огурцов на подсолнечном масле. Каждое лето в детстве я на два месяца ездил в пионерский лагерь, и когда приезжал на пересменок домой, мама как раз вот это все первым делом на стол и ставила. И я тогда каждой клеточкой своей ощущал: «Лето!» Великое дело – традиции.(Руками, забыв о приличиях: маленькие истории о летней еде)
В пионерском лагере мы пошли в поход (1979 год), а накануне мне девочка, в которую я был влюблен, дала почитать книжку Туве Янссон «Муми Тролль и комета». Я читал, когда мы шли, читал, когда присаживались отдохнуть, читал на стоянке. В итоге тушенка-сгущенка-купанье-обниманья-виды-шмиды проскочили мимо меня, но до сих пор с наслаждением вспоминаю, как в первый раз прочел – вот Муми Тролль и компания заходят в лабораторию к ученым. Незабываемый поход получился!(Побольше взять, подальше унести: маленькие истории о походах)
Однажды мы с бабушкой вместе пошли с нашей дачи в магазины на станции Фирсановка (это было километрах в двух от нас, и мне было 9 лет). Там в наших ощущениях возник некоторый диссонанс: я решил, что потерялась бабушка; а бабушка – что потерялся я. Соответственно, я спокойно вернулся на дачу, а спустя минут тридцать на участок ворвалась бабушка, вся в мыле, уверенная, что меня похитили злоумышленники. Вспоминать это до сих пор стыдно – я очень любил и люблю бабушку.(Больше в прятки не играю: маленькие истории о том, как мы терялись в детстве)
Благодаря моим святым родителям у меня переходного возраста не было. А вот в 11 лет я давал им, бедным, прикурить. Недавно нашел тетрадку, которую я заполнял тогда для себя, будущего, и с ужасом прочел на первой странице: «Если ребенок кричит вам сгоряча: «Скотина!», не волнуйтесь и ласково успокойте его». Впрочем, насколько я помню, это были все же теоретические размышления.(Пробурлило и улеглось: маленькие истории о переходном возрасте)
Мое главное спортивное достижение было, увы, нечестным. Один год у нас в великом пионерском лагере «Маяк» работал знаменитый педагог-новатор NN. И вот у нас в младшем отряде он проводил соревнования по бегу, а места распределял — не кто первый прибежал, а по некоторой сложной формуле. И вот нас, сыновей начальника лагеря и врача, обогнала шустрая армянская девочка Лилит. NN разделил победу на рост, но девочка все равно получалась первой. Тогда он разделил на вес — и уж тогда бедная Лилит отодвинулась на третье место, а первые два незаконно заняли мы. Я потом целую смену не мог Лилит в глаза смотреть.(Козел упал на физрука: маленькие истории о спортивных достижениях)
У меня признание неудачно совпало с потерей дорогого зонтика девочкой, которой признавался. Поэтому ответ был: «Черт, меня мама убьет! Что ты сейчас сказал? Извини, я пропустила…»(В палатке, шепотом: как мы впервые признавались в любви)
Родили ребенка!(Уютное безумие: маленькие истории о странных делах на самоизоляции)
Я так мечтал о 1 сентября! Но, придя домой, сообщил папе с мамой, что главному уже научился и предлагаю им обдумать альтернативные варианты моего дальнейшего времяпрепровождения. Не вняли, конечно.(“Ку-ку” из-под парты: маленькие истории про 1 сентября)
Я, когда служил в армии, ненавидел пропагандиста (была такая должность) майора Анвара Сафаровича Тенишева, у которого иногда печатал на машинке. Его прямая обязанность была следить за климатом в полку, а он делал вид, что не замечает, как у него под носом бьют, унижают и насилуют. Ненавидел я этого майора долгое время и после армии и однажды даже решил отправить ему гневное письмо. Сел и начал: «Анвар Сафарович!» Тут меня что-то отвлекло, и я куда-то отошел. А когда вернулся к столу, увидел, что тогдашняя жена приписала к моему обращению: «Пришлите нам поскорее фруктиков». Я рассердился, потом рассмеялся, махнул рукой и… отпустило.(Всем существом: маленькие истории про ненависть)
Космонавтом (1973 — в шесть лет), потом «канадским профессионалом» — это когда к нам приезжали канадские хоккеисты, они были крутые, играли без шлемов, и я, тайком от родителей, выходя во двор, снимал зимой шапку и бегал с клюшкой по двору, воображая себя Бобби Халом. А еще потом, когда посмотрел фильм «Достояние республики», я твердо решил стать Андреем Мироновым. Подолгу прыгал перед зеркалом с игрушечной шпагой и распевал: «Вжик, вжик, вжик, хоп! Уноси готовенького!» Сейчас, кстати, это любимая колыбельная песня моего пятимесячного сына Ромы.(Дояркой, масоном, роботом: маленькие истории про «кем ты хочешь быть»)
Когда моему старшему сыну Филе исполнилось десять лет, мы с ним отправились на автобусную экскурсию. При входе в автобус я галантно пропускал пожилых женщин-экскурсанток вперед, и в результате мы вошли в автобус последними. Все места в автобусе были парными, и многие женщины расположились по одной на таком двухместном сидении, чтобы было удобнее смотреть в окно. Я стал по очереди к ним подходить и просить пересесть рядом с кем-нибудь, чтобы мы с Филей могли сесть рядом (дорога предстояла долгая). Однако все эти малолюбезные женщины мне отказывали. Я было вспылил («Как же так, я вас пропускал, а вы мне теперь не даете с моим ребенком рядом сесть?!»), однако тут вмешался Филя и твердо мне сказал: «Папа, за рыцарство нужно расплачиваться, ничего страшного, посидим порознь, а обратно давай войдем в автобус первыми». Потом всю дорогу я тихо гордился своим сыном.(«Небо висит… можно потрогать?»: поразительные истории о наших детях)
Мне от папы достался по наследству, у нас в семье почему-то такие назывались «олимпийскими» — тёмно-синий, с двумя белыми полосками (лампасами?) сбоку штанов.(И в пир, и в мир: маленькие истории про спортивные костюмы 90-х)
Я в детстве был помешан на Пушкине. И скрывать не буду, любил «залезать на стульчик», чтобы поразить взрослых своими познаниями. Но однажды побыть вундеркиндом мне не дали. Папа, незнакомый дяденька и я ехали в купе поезда «Псков–Москва» (мы с папой как раз побывали в Михайловском). Речь, естественно, зашла о Пушкине, и дяденька поинтересовался: а такому-то клопу какое дело до Пушкина? «Я, между прочим, им интересуюсь и довольно много про него знаю», — высокомерно ответствовал я. «Знаешь? Ну, тогда расскажи мне, например, про Кюхельбекера…» — «Вильгельм Карлович Кюхельбекер…» — начал было я. «Двойка!» — заорал незнакомый дяденька и сам продолжил рассказ. Видно было, что роль вундеркинда он никому не уступит.(«Ты гений, это обязывает»: истории о том, как мы были вундеркиндами)
Конечно же, это было в армии, когда меня, молодого солдата, отправили разгружать мешки с мукой на хлебзавод. Мешки эти весили 80 кг каждый (я тогда весил 65 кг), их из кузова грузовика сгружали прямо на спину, а потом нужно было эти мешки нести до входа в заводское помещение (метров триста). И вот во время второй ходки я отчетливо понял: «Сейчас упаду и умру. А мамы, папы и друзей нет рядом, так что никто-никто меня не пожалеет, никто не скажет: “Ты что, обалдел? Нельзя же такие тяжести таскать!”» Рядом стояли «деды», они курили, что-то обсуждали друг с другом и, действительно, не обращали на меня никакого внимания. Было очень страшно и горько.(Ад, сексшоп, такси: маленькие истории про тяжелую работу)
Меня это столкновение излечило от гомофобии (которой были заражены почти все советские люди моего и более старшего поколений). Очень близкий друг сделал сразу же два признания: он — гомосексуал (разумеется, он сказал по-другому), и у него СПИД. И то, и другое поразило, но хоть мозги сразу же встали на место.(Синяя кровь: как мы впервые столкнулись с темой ВИЧ/ СПИД)
17 июня 1985 года. Советская армия. Нас привезли на пересылку на Угрешке (москвичи поймут). Все были еще в штатском (в рванине, потому что хорошее воровали), большинство — со страшного похмелья, ребята то и дело бегали блевать в туалет. А еще нас всех криво и больно брили собачьей машинкой — одной на десять человек. «Домашними пирожками с*ёте еще!» — с нехорошей усмешкой подвел итоги дня приставленный к нам «дед» Жорик. Короче говоря, это был один из самых тоскливых дней в моей жизни.(С жестянкой на голове: маленькие истории про первый день в армии)
Мне приснился актер Сергей Колтаков, сыгравший главную роль в когда-то (в 1987 году) поразившем меня фильме «Зеркало для героя». Сто лет я о Колтакове и фильме этом не вспоминал, а тут даже решил спросить об отношении к этому актеру у читателей своего фейсбука. Открыл фейсбук, чтобы написать статус, и сразу же увидел сообщение о том, что Колтаков вчера умер.(Колдуй баба, колдуй дед: маленькие истории про вещие сны, часть 2)
Мы дружили с гениальной художницей Галей Скотиной из Нижнего Новгорода (тогда — Горького). И к моему рождению она сшила белого медведя с пуговичными глазами. Я его обожал и клал его себе под бок, ложась спать, лет до десяти. Стыдно признаться, но когда ночую у родителей, до сих пор так иногда делаю.(Тотемный тигрик: маленькие истории про игрушки из детства)
Я в детстве (пятый класс) пристрастился красть книги из школьной библиотеки и прямо в раж вошел. В конце концов меня застукали, был большой скандал, маму вызвали в школу, в моем присутствии сказали ей: «Ваш сын — будущий вор, он ужасный человек», на что мама тихо, но твердо ответила: «Нет. Мой сын хороший человек. А ошибиться может каждый». И меня потом не ругала. С тех пор — ни разу, даже у друзей ни одной книжки не увел, хотя в юности это считалось чуть ли не доблестью и шиком.(Позор и ой: маленькие истории про детское воровство)
Мой друг в детстве, пришедшемся на 60-е, однажды на утреннике получил приз за новогодний костюм Гидроэлектростанции.(Рептилоид и ведро: маленькие истории про маскарадные костюмы)
Во втором классе (1975 год) на новогодний школьный маскарад мы с мамой придумали для меня по-настоящему гениальный костюм. И вот среди снежинок, принцесс, ковбоев и зайчиков появился… Чарли Чаплин. Ботинки были старые папины (левый на правой ноге, правый на левой), мешком сидевшие на мне брюки старшей сестры, котелок мама мастерски смастерила из черной рогожки, тросточка папина (папа, тьфу-тьфу-тьфу, никогда не хромал, подарили на тридцать лет), усики подрисовали гуашью. Успех (хвастливо сообщу я в заключение) был оглушительный.(Рептилоид и ведро: маленькие истории про маскарадные костюмы)
В армии (1986 год) меня назначили на роль Деда Мороза. И вот я (молодой еще солдат) вошел в Ленинскую комнату с мешком подарков и басовито обратился к личному составу нашей минометной батареи с приветствием: «Здравствуйте, ребятишки!» Ответом стала реплика деда Жорика: «Ты чо, б*, салага, сейчас сказал?» Такая вот коммуникативная неудача.(Мышиная лихорадка: маленькие истории про нелепый Новый год)
Мой лучший новогодний утренник так и не состоялся. В детском саду мне из-за особенностей комплекции всегда выпадала незавидная участь Зайчика, но в том году традиционный исполнитель роли Петуха-Шелковой-Бородушки очень удачно подхватил коклюш, и эта роль досталась мне. Я был, не скрою, счастлив, и на репетициях три раза танцевал с самой Наташей Казаковой (первой красавицей группы). Однако в итоге я оказался наказан жестокой Судьбой. За два дня до утренника патентованный Шелковая-Бородушка выздоровел, и меня разжаловали обратно в Зайчики.(Стыд и стишата: маленькие истории про новогодние утренники)
Для меня с первой чеченской войной связано острое и болезненное чувство стыда за Бориса Николаевича Ельцина. В отличие от многих россиян, я Ельцина люблю и считаю одним из двух правителей России ХХ века (второй, понятное дело, Горбачев), в которых человечность иногда брала верх над властолюбием. Но вот в этом конкретном случае он был настолько и очевидным образом не прав, что, повторюсь, стыдно было его глупое и хвастливое заявление слушать.(Ослика бомбят: воспоминания о первой чеченской войне)
Мальчиков нашего седьмого класса в 1981 году отправили на овощебазу перебирать тухлую капусту, а там Серега Портала украл бутылку крепленого, мерзкого, липкого яблочного вина. Распили ее на девять человек, изображали пьяных, ходили по цеху шатаясь и приставали друг к другу с вопросами: «Тебе дало?» – «Еще как дало! А тебе?» – «И мне еще как дало!»(Папа, пиво, вобла: как мы впервые пробовали алкоголь)
У меня с детства аллергия на майонез. Моей первой жене это казалось смешной причудой. И вот прихожу я однажды домой, а жена мне и говорит: «Я сделала оливье, но ты не бойся, белое — это не майонез, а специальный французский соус — сливки с огуречным рассолом». Через пять минут меня уже везли на скорой в больницу (конечно, это был майонез, просто жена мне хотела доказать, что я «выделываюсь»).(Инсалата русса: маленькие истории про оливье)
Однажды нам с моей тогдашней женой в начале девяностых предложили сверхдешевые путевки в подмосковный санаторий с условием посетить две познавательные лекции. Ну, ок. Когда мы пришли на первую лекцию, все сначала встали в круг и спели Let it be. А потом по кругу стал ходить странный восточный человек и всех потчевать сладковатым сиропом из одной и той же ложечки. Мы сироп принимать категорически отказались, были тут же изгнаны и вернулись в Москву. Так до сих пор и не знаю — ЧТО это было. Жена полагала, что Аум Синрикё.(«Матерный гномик, приди!»: маленькие истории про тайные ритуалы)
У меня было счастливое детство, соответственно, и «главных взрослых» в моей жизни было очень много: мама, папа, бабушка… Расскажу здесь про папину сестру и мою тетю Эллочку, просто потому, что она умерла раньше всех, в 1974 году, когда мне было 7 лет. Умерла она от рака, но я уверен — еще и потому, что была небывало красивой, умной и доброй — не могут такие ангелы долго выдерживать среди нас, злых людей. Причем красоту, например, свою она сама «выработала». Вот я смотрю на Эллочкину фотографию в двадцатилетнем возрасте — милая рыжая девушка, в облике которой еврейские черты интересно сочетаются с татарскими. А потом перевожу взгляд на ее же фотографию в возрасте тридцати — небесной красоты золотоволосая женщина, таких Боттичелли и Россетти писали. А еще у Эллочки было редчайшее — мягкое чувство юмора. Помню, я в пятилетнем возрасте вообразил, что если в спичечный коробок посадить живую пчелу и засунуть туда цветок, то пчела обязательно даст мед. Через час после начала эксперимента моя прекрасная наивная мама вбегает на дачную терраску с большими глазами, а в руке у нее пустой коробок с мааааленькой капелькой меда.— Смотрите, Алька был прав, она дала мед! — кричит мама торжествующе.— Клааарочка… — смеясь одними глазами, отвечает Эллочка.(Она как выпрыгнет! Маленькие истории про главных взрослых)
Увы, в данном случае мой рассказ будет коротким и печальным. Случилось это в далеком 1973 году. Мне было шесть лет, и я, конечно, мечтал о джинсах или «техасах», как их тогда часто называли. И вот добрые, но бедные родители купили мне нечто болгарское, джинсообразное, плохо гнущееся веселенького коричневенького цвета. На заднем кармане была пришпандорена огромная этикетка фирмы — «РИЛА». Гордый, как не знаю кто, я вышел во двор. «У кого на жопе «Рила», тот похож на крокодила!!!» — безжалостно заорал двенадцатилетний хулиган Бахрик. На этом мое недолгое торжество завершилось. Горькими слезами (стыдно признаться).(До дыр и заплат: маленькие истории про первые джинсы)
Мы с Вованом Корпачевым на перемене смастерили из бледной сосиски, позаимствованной в школьной столовой, куска картона и лужицы кетчупа страшный окровавленный палец, который во время урока пения Вован метнул под ноги и без того зашуганной учительнице Валентине Борисовне. Увы, эффект превзошел самые смелые ожидания — учительница грохнулась в обморок, а нас с Вованом (которого я благородно не покинул в беде) после уроков сорок минут пилила (и поделом) грозная директриса.(Сломал скелет: маленькие истории про сорванные уроки)
Увы, обоих своих родных дедушек я ни разу не видел. Мамин папа погиб на войне, он был татарин, живший в Новосибирске, батрак, самоучка, видимо, феноменально одаренный. В его автобиографии, датированной 1940 годом и написанной по-русски, я нашел лишь одну (!) пунктуационную ошибку. Папин папа умер от рака в 1960 году. Он тоже был татарин, но московский, окончил МАИ и дослужился до поста одного из главных инженеров на авиационном заводе Микояна. Папа про него рассказывает, как про человека доброго, но очень горячего. Второе передалось мне. Первое, боюсь, что в меньшей степени.(«Очень красивый был»: маленькие истории про дедушек)
Поскольку я всегда был маленького роста и почему-то (правда, не знаю почему) вызывал страшное раздражение у пацанов определенного типа, драться в школе приходилось часто и жестоко. Помню, не по своей инициативе подрался на перемене с одним гадом — раскровавили друг другу носы и в результате были отведены в медпункт. А буквально дня через четыре (и опять — не я задирался) сцепился еще с одним будущим пэтэушником — и снова до крови. Медсестра, как увидела меня, говорит: «Надо же, такой мелкий, а такой задиристый!» И с тех пор считала меня едва ли не главным нарушителем спокойствия в школе. Было обидно, но я из гордости объясняться с ней не лез.(Ярость и вдохновение: маленькие истории про детские драки)
За три года, проведенных в детском саду, с четырьмя красавицами одногруппницами твердо договорился о последующем вступлении в брак. Неплохой, я считаю, результат. А еще родители несколько раз думали: папа — что меня забрала мама, а мама — что забрал папа (мы жили в Зеленограде, а работали родители в Москве). В результате суровая воспитательница, только что не матерясь, тащила меня в семь вечера к себе домой, куда приходил виноватый папа и тихо забирал меня. А еще я однажды вечером очень удачно съел овсяное печенье, у меня страшно заболел зуб, и родители решили (редчайший случай!), что я завтра в детский сад не пойду, и я вместе с ними смотрел СМЕШНУЮ передачу ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ «Теремок» по телевизору ДОПОЗДНА! До сих пор во мне живо это ощущение небывалого счастья.(«Сиська, сиська, лоб, пиписька!»: маленькие истории про детский сад)
У меня был серый нитяной свитер, который папа носил с юности (есть фотография). Когда мне было шестнадцать, я этот свитер у папы отжал и носил лет до двадцати четырех (с тайной надеждой когда-нибудь передать своему сыну). Но увы, однажды свитер просто рассыпался у меня в руках на мелкие волокна.(Неубиваемый: маленькие истории про свитера)
Одна девушка оказалась по профессии ответственной за калькуляцию в дорогущем мясном ресторане и хотела, чтобы мы занялись любовью прямо на разделочном, свежепахнущем говядиной столе. Я позорно бежал.(«Ржала и давилась»: маленькие истории о странных сексуальных запросах)
В детстве мечтал стать актером, потом режиссером, на филфак поступил от трусости. На втором курсе прочел работу Юрия Иосифовича Левина о позднем Мандельштаме и совершенно темное стихотворение вдруг стало прозрачно ясным. И я понял — мое. Не жалею.(Сова-вмониторпырка: маленькие истории про профессии)
Есть некоторый исследователь, которого я впервые увидел на заре своей туманной юности, в 1991 году, и сразу понял — ссоры насмерть не избежать. После этого почти тридцать лет я ухитрялся от этой ссоры уворачиваться, мы часто виделись, обсуждали работы друг друга (вернее, его работы, потому что про мои ему было неинтересно), вполне мило выпивали на конференциях, перешли на «ты», и он даже пару раз сочувственно сослался на меня в своих книгах и статьях. И что же? В итоге мы, разумеется, насмерть поссорились, при этом даже не очно, а через письма и статьи, и теперь этот исследователь, фонтанируя, обливает меня грязью (впрочем, не только меня). Так что против кармы не попрешь.(«На фиг — на фиг — на фиг!»: маленькие истории про большие ссоры)
На моей первой свадьбе родственники моей первой жены встретились с моими родителями. Папа весь вечер шутил. И в конце старшая сестра моей тещи, необъятная женщина, доверительно протрубила в ухо моей миниатюрной маме: «Вас, милочка, я поняла, а вот мужа вашего что-то не очень».(Комната мясника: маленькие истории про первые свадьбы)
Я в этом отношении был вполне типичным советским ребенком — полдетства провел, бормоча себе под нос, изображая попеременно то доблестных советских разведчиков, то Гиммлера-Бормана-Геринга (спасибо тебе, сериал «Семнадцать мгновений весны»). А однажды мы утром с папой и мамой вслух прочитали чудесный рассказ Шукшина «Миль пардон, мадам!» про то, как некоторый персонаж врет, что стрелял в Гитлера, а затем я, выйдя во двор, вдохновенно поведал ребятам, как в Гитлера стрелял мой дедушка. Сила вдохновения была такой, что поверили, и только на следующий день, встретив меня, один пацан угрюмо буркнул: «Мой папка сказал, что ты врешь».(Таймер тикает: маленькие истории про страх войны)
Однажды мне удалось потерять загранпаспорт в Париже. Я сразу же решил взять себя в руки и не отчаиваться. Попробовал воспринять все случившееся как приключение, о котором потом буду со смехом рассказывать российским друзьям (я же типа понимал, что обязательно вернусь). Взбодрившись, поехал в комиссариат полиции, составлять заявление о том, что паспорт украли. По-русски принимающий меня комиссар не говорил, по-английски очень плохо, но как-то мы с ним объяснились. А вот далее, о, далее я собрал в кулак все свое терпение и христианское смирение! Потому что далее мне предстоял визит в русское консульство (бульвар Ланнс, метро Порте Дафин, это конечная станция). Соотечественникам из консульства на меня и мою судьбу, разумеется, было глубоко плевать. В моем случае все было осложнено еще и тем, что паспорт украли в субботу (в консульстве выходной, и там сидит только дежурный). Этот дежурный, обаятельный молодой человек, узнав, в чем дело, залился приятным смехом и подозвал случившуюся тут же подругу: «Эй, послушай, что он рассказывает!» Потом приятный обаятельный юноша и его подруга заразительно посмеялись уже вместе. После этого слово взяла подруга: «Сегодня, как вы знаете, мы не работаем. Приходите в понедельник. Поскольку два российских гражданина, которые подтвердят, что вы это вы, вряд ли найдутся, будем посылать запрос в Россию, может, в следующую пятницу уедете, а может и нет!..» — «А как мне жить до пятницы?» — «Не знаю». «А может, копию российского паспорта по факсу прислать?» — «Э, какой хитрый! А вдруг вы таджик, хотите нелегально в Россию проникнуть, и вам друзья на фотошопе все изготовят?!» Приятный юноша (заботливо): «У вас есть деньги? Не очень много? Это плохо. Это ужасно. Запасайтесь деньгами. Вам понадобится куча денег! Ведь Париж — жестокий город! Ну, до встречи в понедельник! Успехов!» В итоге я вышел из положения так: отправился в Макдональдс, открыл лэптоп и в своем Живом Журнале описал ситуацию, сообщив номер моего мобильного телефона. Через три часа два благородных искомых гражданина обнаружилось. Еще потребовалась фотография на временное удостоверение, которое позволило мне выехать в Россию. Такие фотографии за пять, кажется, евро делаются в автомате возле любого метро или ж/д вокзала (помните фильм «Амели»?). В итоге через два дня был дома.(«Оплакиваю четвертый год»: маленькие истории о потерянных вещах)
В 1989 году мы с женой шли в ДК ЗИЛ и издалека увидели, как возле припаркованного Мерса дерутся в кровь два одетых в дорогущие костюмы (да, даже издалека было понятно, что дорогущие) чувака. На обратном пути (мы какое-то смелое кино смотрели) зоркая жена рядом с местом драки вдруг нагнулась и подняла роскошные японские часы Orient с порванным ремешком. Ремешок мы поменяли и без зазрения совести подарили эти часы на день рождения моему папе. С тех пор много всякого произошло. Горбачева сменил Ельцин, а Ельцина Путин. Мы с первой женой разошлись, и сперва она, а потом я снова вступили в брак (не друг с другом, конечно). А часы эти до сих пор у папы на руке и, дай Бог, долго еще будут.(«Нептун подарил»: маленькие истории про ценные находки)
Мы с первой женой в юности поехали, поддавшись уговорам ее дяди, в украинское местечко Киверцы. Дядя был учителем и договорился со своим другом, тамошним директором школы, что тот будет нашим чичероне. Директор оказался страшным типом и две недели каждый день возил нас на своей старой «Волге» по партизанским местам Украины и Белоруссии. Наши робкие попытки сопротивления подавлялись (пусть будет сравнение по принципу контраста) с поистине фюрерской жестокостью.(“Как вспомню, так вздрогну”: маленькие истории про нелепый отдых)
- Выбрал тему не про «Малую землю», «Великую Победу», «Как я провел лето» (такая одна оставалась — про композицию «Онегина») и написал. На пятерку. Зато на экзамене по физике был позорно пойман при вынимании шпаргалки из кармана, изнутри пришитого к школьному пиджаку. Получил три из милости.(Позор и анафема: маленькие истории про выпускные сочинения)
Когда мне было 6 лет, мы с папой и мамой отправились в единственный тогда в Зеленограде ресторан «Русский лес» отмечать уже не помню что. И папа мне говорит: «Сегодня, сынок, ты ведь первый раз в ресторане». А я ему: «Во второй». «А когда же первый был?» — «Да три месяца назад. Во время тихого часа в детском саду мы с Сашкой Петрикиным сбежали и пошли в ресторан». Это «в ресторан с Петрикиным» мои насмешливые родители превратили в мем (хотя тогда этого слова еще, конечно, не было).(Тайна грела: маленькие истории про враньё родителям)
«Да, сынок, конечно, Новый год уже наступил — сейчас двенадцать, сам взгляни на бабушкины настенные часы» (но строго до шести лет не включительно).(Кишки слипнутся: как нас в детстве обманывали родители)
У меня более или менее обычное: за полгода до смерти бабушка-татарка сообщила, что в Новосибирск в начале 1930-х они подались не по зову комсомольских сердец, а спасаясь от раскулачивания.(«Ни гугу»: маленькие истории про семейные тайны)
В первый раз боялся, что это когда-нибудь кончится; остальные 9 раз — что это не кончится никогда.(Вселенский ужас: истории про страхи перед 1 сентября)
Мы (мальчики) играли в Слона. Человек 20 становятся в рекреации, чуть согнувшись и обняв друг друга (представляя таким образом Слона), а другие человек 20, один за другим, с разбега запрыгивают Слону сверху на плечи. Если кто-то из образующих тело Слона упал, не выдержав тяжести, — все сначала. Если Слон выдержал вес всех, то он распадается на 20 запрыгивателей. Увлекательно, хотя и небезопасно.(Беситься, целоваться, колдовать: маленькие истории про школьные переменки)
Я был допущен присутствовать при родах и даже пытался немножко ими поруководить, но строгая акушерка меня осадила: «Алё, кто здесь главный?» Я видел (стоял сбоку), как мой второй сын выбрался на свет Божий, и строгая акушерка (в эту секунду — бесконечно милая) торжественно констатировала: «Человек родился!» А потом меня быстренько выставили из палаты, и я, шатаясь от счастья и усталости, поплелся ловить такси, чтобы ехать домой и чуть-чуть поспать.(“Я ваш сын”: маленькие истории про новости об отцовстве)
Лучший детсадовский друг Дениска кусал меня за спину до крови. А еще мы с ним показывали (лет в шесть) друг другу «глупости» (одно из первых в моей жизни проявлений сексуальности). А когда полетели (уже в 12 лет) в Новосибирск к моим бабушке и дедушке, я, пользуясь ситуацией, нещадно его третировал. А потом мы сильно влюбились в одну и ту же девочку (но, правда, последовательно — он в 16 лет, я в 18). А еще он какое-то время мне казался очень умным демоном, а какое-то — очень глупым дураком. Кстати, мы до сих пор дружим, дай Бог ему (и мне заодно) здоровья.(Неразлейвода: маленькие истории про лучших друзей детства)
В армии сообщил командиру батареи, что с этими усами он очень похож на Тараканище из сказки Чуковского. Сидел потом на гауптвахте 15 суток.(И тупо, и стыдно: маленькие истории про неудачные шутки)
Ехали мы два с половиной часа на свадьбу в такси из аэропорта г. Владикавказа в некоторую высокогорную деревню. Водитель, здоровенный угрюмый парень со сросшимися бровями и волосами буквально отовсюду, два раза подряд прокручивал на магнитоле кассету, каждая сторона которой начиналась с зазывного: «Для вас поет Марина Журавлева», ну и так далее. Когда он вставил эту кассету в магнитолу в третий раз, я не выдержал и взмолился: «А можно что-нибудь другое?» А дальше я чуть не умер, спасибо, друзья отстояли.(“Мама, я умираю”: маленькие истории о близости смерти)
Году в 1977 (мне 10 лет) папа откуда-то принес толстенную пачку мутноватых фотографий — первый том вашингтонского собрания сочинений Мандельштама. И сказал мне: «Тебе это еще рано!» Когда папа ушел на работу, я, естественно, залез в ящик его письменного стола и жадно припал к фотографиям. Первые строки, на которые я наткнулся, слава Богу, были: «Чарли Чаплин вышел из кино, Две гляделки, полные чернил…» Я взвыл от восторга и с тех пор полюбил поэзию.(«Открыл и пропал»: маленькие истории о любви к поэзии)
В детском саду играли в увлекательную игру «Корвалан против Пиночета» (как раз переворот в Чили случился). В решающий момент Корвалана спасали советские летчики Покрышкин и Кожедуб (боюсь, мой ответ для людей младшего поколения получился эзотерическим).(Айбоюська: маленькие истории про выдуманные игры)
В детстве вытащил из кучи школьной макулатуры комплект журнала «Нива» за 1910 год. Обожал перелистывать «нивские» страницы, рассматривать картинки и читать объявления и рекламу («Ваш сын курит? Тогда пусть он курит гильзы «Катыка»!») Потом журналы переплели. И сейчас это самая старая вещь в доме, увы, старше ничего нет.(Кусочек динозавра: маленькие истории о самых старых вещах)
Конечно, читали. «Лолита», похищенная из ящика папиного стола, помнится, глубоко разочаровала (впрочем, в 11 лет пытаться читать ее было, вероятно, слегка преждевременно).(«Это оттуда, но тсс…»: маленькие истории про самиздат и тамиздат)
В шесть лет попросил у Деда Мороза хоккейную маску, как у вратаря канадских профессионалов Джерри Чиверса, и брата. В ответ Дед Мороз написал (аккуратным маминым почерком), что братья закончились, а про маску он подумает. В итоге маска была подарена, и я на несколько лет обзавелся во дворе прозвищем «Чиверс».(«Ничего не надо»: маленькие истории про письма Деду Морозу)
У меня интересно. Я всегда раздражался на Толстого, который писал, что помнит, как его пеленали. А потом мы с папой перед сеансом гуляли по маленькому парку перед кинотеатром «Варшава», и я вдруг, неожиданно для себя, папу спрашиваю: «А где здесь площадка — там еще мужики в городки играют?» А папа: «Ничего себе! Я с тобой гулял по этому парку, когда мы жили на „Войковской“, у бабушки, а когда тебе был год, мы переехали в Зеленоград и больше в этом парке не гуляли никогда». Вот так.(«Это орет я»: Часть 1, Маленькие истории про первые воспоминания)
Мою первую любовь звали Наташа Казакова (я запомнил). История грустная и банальная, как мир. Ехали в одной электричке. Случайно встретились взглядами. Заговорили друг с другом. У обоих возникло ощущение, что знакомы всю жизнь. Полюбили. Договорились пожениться. Меня вывели на станции Крюково. Ее повезли дальше. И больше я ее никогда не видел. Мне было пять. Ей, я думаю, месяца на три больше.(Страсти-мордасти: маленькие истории о первой любви)